Северные истории: Анжелика и Ашер — Региональная инициативная группа "Максимум" | Regional Initiative Group "Maximum"

Северные истории

Анжелика и Ашер

— Расскажите, пожалуйста, немного о себе, о своей гендерной идентичности, своей ориентации, как вы себя позиционируете, ощущаете.

Анжелика: Я бисексуалка и агендер.

Ашер: Я мужчина и я гей.

— В каком возрасте вы начали себя как-то идентифицировать?

Анжелика: В 12 лет. Я ходила на вокал и мне очень нравилась девочка, которая ходила туда же со мной. Для меня это было нормально — я еще не знала, что в мире есть какая-то гомофобия, какие-то ярлыки. Для меня всё это было нормальным. Потом мне понравился еще мальчик из школы. Позже мне всё это разъяснила моя подруга, она сказала мне, что я бисексуалка. Дальше я стала сама искать информацию. И, честно говоря, меня всё это очень разочаровало, потому что, когда начинаешь копаться во всех этих ярлыках, то сразу натыкаешься на гомофобию и дискриминацию.

Ашер: Мне сложно вспомнить, но я, наверное, всегда знал, кем я являюсь, что я такой, какой я есть, но именно осознал и принял это лет в 9-10. Я лежал в больнице и встретил человека, которого я полюбил. Насколько вообще можно говорить о любви в таком возрасте.

— Ощущали ли вы какой-то стыд за то, кто вы есть?

Анжелика: Нет, мне было и есть нормально.

Ашер: Я по своей натуре вообще пофигист, и я воспринял всё это очень спокойно и легко. Но правда, в последнее время началось что-то вроде запоздалого неприятия себя. Я смотрю на то, как относятся ко мне люди, которые знают обо мне, родственники, которым я открылся и это угнетает меня, мне тяжело воспринимать их отношение ко мне.

— Живете ли вы открыто? Если да, то перед семьей или прочими людьми? Можете поделиться опытом каминг-аутов?

Анжелика: Я ещё в 17 лет сказала матери о моей ориентации, но она не поверила мне. Она по сей день говорит «Я не верю» и будто закрывается от этой информации. Но ее отношение ко мне не изменилось, не стало хуже. Я ожидала худшего. С отцом мы не живем, он в другом городе, так что ему можно ничего и не говорить.

Ашер: Я открылся лет в 17 или 18 перед родственниками. Был немного в алкогольном опьянении, когда это сделал. В принципе, я так и думал, что смогу это сделать только в таком состоянии. Отец воспринял это очень сложно. Не будь рядом мачехи… Он, как мне потом сказали, хотел мне врезать. До сих пор все считают, что это я себе напридумывал. Меня пытаются с кем-то свести, это уже вошло в норму нашей жизни. Что касается остальных родственников, с бабушкой мы на эту тему не разговариваем, но она знает. Я со своим бывшим парнем у нее жил и всё было нормально. Друзья по большей части восприняли нормально. Были и те, с кем после моего каминг-аута пришлось пойти по разным дорогам, но это всего несколько человек, остальные восприняли положительно. Когда я проходил практику во время учебы, моя начальница знала, что я гей и вполне спокойно к этому относилась. Но в нашем коллективе была женщина, которая не знала о моей ориентации, но она крайне негативно относилась к этому в целом.

Анжелика: У меня тоже многие знакомые восприняли мою ориентацию плохо, в школе я потеряла многих друзей, меня даже гнобили. Позже, когда в моду вошли различные альтернативные культуры, отношение ровесников ко мне изменилось на дружелюбное.

— То есть альтернативная культура сделала людей более терпимыми?

Анжелика: Да, это так.

— Считаете ли вы наш регион относительно свободным и толерантным?

Анжелика: Относительно. В каждом городе России это относительно — везде есть гомофобное быдло, и есть люди толерантные.

Ашер: Я считаю, что благодаря тому, что у нас город не самый маленький, отношение к ЛГБТ чуть лучше, но я не могу сказать, что в целом у нас в городе толерантное общество.

— Есть мнение, что Мурманск и Северо-Запад чуть толерантнее из-за близости заграницы. Как вы считаете?

Анжелика: Мне пока не с чем сравнить.

Ашер: Затрудняюсь ответить, но навряд ли.

— Хотели ли бы вы уехать? Куда и почему?

Анжелика: Конечно. Мы уже планируем переезд в Йошкар-Олу. Но уезжаем мы не из-за гомофобного общества — там оно будет таким же. Мы переезжаем туда из-за лучшего климата. В плане толерантности там ситуация может быть скорее даже хуже, так как в том городе много мусульман.

Ашер: Вообще, я с каждым днем все больше задумываюсь о том, чтобы уехать из России. Глядя на происходящее, в том числе на то, что собираются менять Конституцию, и какие правки туда вносятся, я опасаюсь того, что могут начаться более серьезные гонения ЛГБТ.

— Вы переезжаете вместе?

Анжелика: Да. Мы как брат и сестра — дружим уже лет 7-8, более близкого человека у меня нет.

— Некоторые пары для того, чтобы избежать проблем с гомофобией, заключают дружеский брак. Не думали об этом?

Ашер: Мы думали об этом, но потом пришли к выводу, что хотим быть открытыми людьми.

Анжелика: К тому же, тогда наши семьи еще стали бы требовать от нас детей.

 

— Как вы считаете, легко ли познакомиться и встретить понимающих друзей, партнера у нас в регионе?

Анжелика: У меня не очень получалось. Друзей да, но не более.

Ашер: Я находил здесь и отношения и друзей. Я не думаю, что в этом есть проблема, у нас в городе не так мало ЛГБТ людей.

— Наверное, вам проще, потому что вы живете открыто?

Ашер: Да, в принципе, среди людей, с которыми я общаюсь, все открыты. У меня есть две подруги, они лесбиянки и они полностью открыты, не скрывают свои отношения и не стесняются.

Анжелика: Мне было не по себе с некоторыми людьми. Например, я приходила на свидание, и девушка мне говорила, что я не похожа на представительницу ЛГБТ. То есть имеют место некоторые стереотипы касаемо того, как я должна выглядеть, если отношусь к ЛГБТ.

— Анжелика, вопрос к тебе: сталкивалась ли ты с бифобией внутри сообщества?

Анжелика: Да. Раньше я постоянно слышала от знакомых, что все бисексуалы ведут разгульную половую жизнь. Либо, когда я встречаюсь с девушкой, мне говорят, что это ненадолго, а потом я всё равно уйду к парню. Они даже не знают меня как человека, но делают такие выводы.

Ашер: Недавно и мне парень говорил, что «это ты пока балуешься, а потом в любом случае уйдешь к женщине и построишь крепкую гетеросексуальную семью».

— Посещаете ли вы какие-то он-лайн или офф-лайн места, где можно познакомиться, кого-то встретить, пообщаться? Клубы, группы, соцсети?

Анжелика: Давно никуда не хожу. Есть «Максимум», еще есть клуб, больше я не знаю мест.

Ашер: У нас много групп для знакомств Вконтакте, гей-чаты.

Анжелика: Я в таких группах не сижу. Пару раз была в нашем клубе.

— Как вы считаете, есть ли в нашем городе ЛГБТ-сообщество? Сообщество, которое помогало бы ЛГБТ-людям, объединяло их, ЛГБТ-движение, активисты?

Анжелика: Если честно, я не знаю.

Ашер: Есть «Максимум», но на мой взгляд, у нас в городе очень расколотое ЛГБТ-сообщество и единства в нем нет.

Анжелика: Говорят, когда-то давно было, но тогда я не посещала «Максимум», так как была несовершеннолетней.

— Чего на ваш взгляд не хватает ЛГБТ-сообществу, чтобы объединиться и стать сильным движением? Что вам хотелось бы видеть в сообществе, в «Максимуме»?

Ашер: Многие боятся туда ходить. Одни боятся, другие просто не знают о нем. Некоторые боятся, что кто-то увидит, как они туда идут, и подвергнутся травле. Я думаю, у нашего сообщества недостаточная осведомленность о том, что есть организация, которая может оказать психологическую или какую-либо еще помощь.

Анжелика: Когда я приходила туда, там было очень мало людей.

— А если помечтать, что бы вы хотели от сообщества, что оно могло бы дать вам лично?

Ашер: Наверное, больше возможностей общения, взаимодействия, больше каких-то мероприятий. Место, куда ты можешь прийти, зная, что никто не завалится, не кинет что-то в окно и не подкараулит тебя на выходе, где можно будет посидеть и пообщаться.

Анжелика: Это было бы замечательно, я слышала, что на «Максимум» совершались нападения. Нигде не чувствуешь себя в безопасности. Хотя я не хожу туда не из-за того, что чего-то боюсь. Просто у меня не хватает времени.

— А из он-лайн мероприятий что вам могло быть интересно?

Анжелика: Даже не знаю. Я живу достаточно открыто, поэтому всё, что мне нужно есть в моей обычной жизни. Обо мне знают даже на работе.

Ашер: Я не хожу (в комьюнити-центр) больше по причине проблем со здоровьем. Я инвалид и мне бывает трудно встать и приехать. А так я не боюсь какого-то нападения. Если это произойдет, у меня будет больше возможности уехать, потому что я знаю, как работают наши правоохранительные органы — меня просто пошлют, такое уже бывало.

— Ашер, я думаю, следующий вопрос будет интересен всем, кого волнует, как живут ЛГБТ люди с инвалидностью. Сталкиваешься ли ты с двойной дискриминацией или трудностями в связи с ограничениями по здоровью?

Ашер: К сожалению, да. В большей степени внутри ЛГБТ сообщества.

— Можешь рассказать подробнее? Как это обычно выражается?

Ашер: В большей степени — неприятие. Часто бывало такое, когда я открывался, что у меня есть инвалидность, то общение сходило на минимум. Один раз мне сказали прямо, что человеку не нужны лишние проблемы и то, что я в итоге буду обузой.

Самое, что мне кажется, ужасное это то, что с этим я сталкивался только в сообществе.

— Это очень неприятно, но как ты думаешь, почему это происходит?

Ашер: Просто многие боятся ответственности, не хотят обременять себя. Хотя, если брать меня, я наоборот не прошу помощи. К сожалению, жизнь научила, что это бессмысленно.

— Считаешь ли ты, что можно изменить данную ситуацию с отношением внутри сообщества? Если да, то как?

Ашер: Я думаю, изменить возможно, но рецепта у меня нет.

— Хорошо, тогда поможет ли больше говорить об этом? Привлекать внимание общества?

Ашер: Да, конечно. Нужно показывать и рассказывать людям то, что мы такие же. Что мы не неполноценные. Мы такие же, как и все остальные люди, просто с некоторыми ограничениями.

— Что бы вы могли посоветовать другим — как жить, как выживать, может какие-то пожелания?

Ашер: Думаю, давать советы будет неправильно, потому что у каждого всё равно ситуация индивидуальная. Просто пожелать людям понимать то, что они личности. Чтобы они не боялись быть теми, кем они являются. Никогда не нужно бояться и не нужно строить из себя того, кем ты не являешься. Потому что ты врешь себе и это угнетает тебя.

Анжелика: Если жить открыто, то, конечно же, можно столкнуться с неприятием от своей семьи, знакомых, друзей, которые потом перестают быть друзьями. Это всё есть, но это не значит, что нужно жить закрыто. Ты убиваешь свою личность, потом возможно вступаешь в брак по принуждению семьи. Ты не живешь, а существуешь. Но если делать каминг-аут, то лучше конечно не как я, в 17 лет, а стоит подождать совершеннолетия. Потому что семья может просто выгнать на улицу, а у всех ситуации разные. Можно начать готовить родителей заранее, «прощупывая» их отношение к ЛГБТ. Например, когда моя мама смеялась над гомофобными шутками, я осуждала ее и говорила, что это проявление жестокости. Так постепенно я подошла к тому, чтобы открыться.

— Спасибо вам большое, вы очень крутые!

Ашер, Анжелика: Вам тоже спасибо. Это был интересный опыт.

Анжелика 21 год, Ашер 23 года

Хочешь рассказать свою историю?

Напиши нам!

18+

В соответствии с законодательством РФ мы обязаны сообщить, что данный сайт может содержать информацию, не предназначенную для пользователей возрастом менее 18 лет.

Вам больше 18 лет?